Про разницу работы с беженцами и нашими клиентами
Какими бы ужасными, парадоксальными и даже странными ни были ситуации, с которыми к нас обращаются, утверждение, что это может случиться с каждым, справедливо. Любой человек может потерять работу, здоровье, квартиру и т.п. Но дьявол, как обычно, в деталях - дело не в том, что случилось, а в том, как человек выходит из ситуации.
Большинство наших клиентов приходят тогда, когда рухнуло всё. А рухало оно медленно и печально. Сначала специалист по социальной работе хватается за голову, но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Ситуация рассматривается со всех сторон, определяется приоритетность дел и составляется подробный маршрут выхода. Начинаем с малого и постепенно переходим ко всему остальному. И вот тут-то начинаются проблемы - семья не делает даже малого, а ситуация с каждым днем ухудшается.
Грубый пример. На приеме семья сообщает, что через две недели их выселяют из квартиры, а идти некуда. Две недели это слишком маленький период, чтобы решить вопрос с помощью нашего славного государства, но можно и нужно (!!!) начать. А пока начинаем, есть возможность временно устроиться в негосударственную организацию. Договариваемся с коллегами из другого НКО, семье дается телефон, чтобы они связались и приехали на предварительную беседу (которая уже согласована, надо только, чтобы семья день и время выбрала). Параллельно объясняется, что надо сделать, чтобы потом из негосударственного приюта переехать в государственный. Специалист заканчивает прием, семья уходит со всеми рекомендациями, далее следуют две недели тишины (специалист уверен, что если тихо, значит, всё идет по плану), а потом звонок - а мы тут с тремя детьми и вещами стоим на улице - хозяин квартиры выгнал, а нам некуда идти. Нет, ИППСУ оформлять не начали, в НКО не звонили, собеседование не проходили. Что делать?
Причин подобного поведения множество. И не всегда это вина человека - иногда это его беда. Это может быть выученная беспомощность, ментальные проблемы, страхи (в некоторых случаях вполне обоснованные), давление родственников. С этим надо работать. Только вот работать должен психолог, до которого мало кто доходит (по тем же причинам - эдакий замкнутый круг получается). Специалист по социальной работе, конечно, тоже знает ряд приемов, но не всегда есть возможность ими пользоваться. Хорошо возиться с парой-тройкой клиентов, а когда их несколько десятков? Иногда банально времени не хватает.
В случае с беженцами ситуация же развивается так, как и должна (в идеальном мире). На первую встречу они приходят с ворохом проблем, но очень скоро становится виден свет в конце туннеля - они не только следуют большинству рекомендаций, а ещё и умудряются параллельно много чего сделать (иногда удивительного даже для нас).
Это, правда, создает некоторые сложности уже для специалистов - обычно мы (более или менее) не подвержены страху, что можем сами оказаться в такой ситуации - не застрахованы, конечно, но соломки подстелили. А тут ты понимаешь, что действительно можешь оказаться в такой ситуации. Сегодня у тебя дом - полная чаша, а завтра от дома остается воронка, а ты прячешься у соседей в подвале и молишься, чтобы боли у ребенка в животе это стресс и плохое питание, а не аппендицит.
Стоит оговориться, что это нельзя всё выше сказанное отнести к ста процентам наших клиентов и ста процентам беженцев. И там и там встречаются оба варианта. Просто в нашей практике получается, что наши к нам обычно обращаются такие вот безынициативные, потому что инициативные решают свои проблемы гораздо раньше, чем возникает необходимость в нас. В свою очередь безынициативные беженцы тоже до нас добираются гораздо реже.
P.S. Кстати, вот это безынициативность клиентов, что наших, что не наших, для меня причина, по которой я не считаю низкопороговую и адресную помощь эффективной.
Она, бесспорно, должна быть. Но!!! Если людям нечего есть сегодня - их надо накормить, но если им в принципе нечего есть, надо упор не на еде делать, а разбираться, почему это происходит.
Было бы здорово, если бы фонды работали вместе - очевидно, что один фонд не может (да и не должен) закрывать все потребности. И кто-то идет навстречу - мы устраиваем различные мероприятия, знакомимся друг с другом, создаем общие чаты. Но есть организации, которые на контакт не идут.
Большинство наших клиентов приходят тогда, когда рухнуло всё. А рухало оно медленно и печально. Сначала специалист по социальной работе хватается за голову, но, как говорится, глаза боятся, а руки делают. Ситуация рассматривается со всех сторон, определяется приоритетность дел и составляется подробный маршрут выхода. Начинаем с малого и постепенно переходим ко всему остальному. И вот тут-то начинаются проблемы - семья не делает даже малого, а ситуация с каждым днем ухудшается.
Грубый пример. На приеме семья сообщает, что через две недели их выселяют из квартиры, а идти некуда. Две недели это слишком маленький период, чтобы решить вопрос с помощью нашего славного государства, но можно и нужно (!!!) начать. А пока начинаем, есть возможность временно устроиться в негосударственную организацию. Договариваемся с коллегами из другого НКО, семье дается телефон, чтобы они связались и приехали на предварительную беседу (которая уже согласована, надо только, чтобы семья день и время выбрала). Параллельно объясняется, что надо сделать, чтобы потом из негосударственного приюта переехать в государственный. Специалист заканчивает прием, семья уходит со всеми рекомендациями, далее следуют две недели тишины (специалист уверен, что если тихо, значит, всё идет по плану), а потом звонок - а мы тут с тремя детьми и вещами стоим на улице - хозяин квартиры выгнал, а нам некуда идти. Нет, ИППСУ оформлять не начали, в НКО не звонили, собеседование не проходили. Что делать?
Причин подобного поведения множество. И не всегда это вина человека - иногда это его беда. Это может быть выученная беспомощность, ментальные проблемы, страхи (в некоторых случаях вполне обоснованные), давление родственников. С этим надо работать. Только вот работать должен психолог, до которого мало кто доходит (по тем же причинам - эдакий замкнутый круг получается). Специалист по социальной работе, конечно, тоже знает ряд приемов, но не всегда есть возможность ими пользоваться. Хорошо возиться с парой-тройкой клиентов, а когда их несколько десятков? Иногда банально времени не хватает.
В случае с беженцами ситуация же развивается так, как и должна (в идеальном мире). На первую встречу они приходят с ворохом проблем, но очень скоро становится виден свет в конце туннеля - они не только следуют большинству рекомендаций, а ещё и умудряются параллельно много чего сделать (иногда удивительного даже для нас).
Это, правда, создает некоторые сложности уже для специалистов - обычно мы (более или менее) не подвержены страху, что можем сами оказаться в такой ситуации - не застрахованы, конечно, но соломки подстелили. А тут ты понимаешь, что действительно можешь оказаться в такой ситуации. Сегодня у тебя дом - полная чаша, а завтра от дома остается воронка, а ты прячешься у соседей в подвале и молишься, чтобы боли у ребенка в животе это стресс и плохое питание, а не аппендицит.
Стоит оговориться, что это нельзя всё выше сказанное отнести к ста процентам наших клиентов и ста процентам беженцев. И там и там встречаются оба варианта. Просто в нашей практике получается, что наши к нам обычно обращаются такие вот безынициативные, потому что инициативные решают свои проблемы гораздо раньше, чем возникает необходимость в нас. В свою очередь безынициативные беженцы тоже до нас добираются гораздо реже.
P.S. Кстати, вот это безынициативность клиентов, что наших, что не наших, для меня причина, по которой я не считаю низкопороговую и адресную помощь эффективной.
Она, бесспорно, должна быть. Но!!! Если людям нечего есть сегодня - их надо накормить, но если им в принципе нечего есть, надо упор не на еде делать, а разбираться, почему это происходит.
Было бы здорово, если бы фонды работали вместе - очевидно, что один фонд не может (да и не должен) закрывать все потребности. И кто-то идет навстречу - мы устраиваем различные мероприятия, знакомимся друг с другом, создаем общие чаты. Но есть организации, которые на контакт не идут.